Уход Германии из Лиги наций (14 октября 1933 г.)

Между тем поведение Германии становилось всё более вызывающим. 15 сентября 1933 г. барон фон Нейрат решительно потребовал, чтобы конференция по разоружению признала равноправие Германии. В противном случае «неизбежен провал идеи разоружения со всеми трагическими последствиями». Однако Франция — за время трёхмесячного перерыва работ конференции — пришла к выводу, что при быстром вооружении Германии вообще нет смысла рассматривать мероприятия по разоружению. Французская делегация предложила утвердить вооружения на достигнутом уровне и отказаться в течение четырёх-пяти лет как от разоружения, так и от довооружения. При этом французы настаивали на принятии системы санкций в отношении нарушителей предлагаемого постановления.

Англия и Италия отказались поддержать французское предложение. Но американский представитель Норман Дэвис энергично выступил на его защиту. Соглашение, наконец, было достигнуто. 24 сентября 1933 г., на собрании Лиги наций, барону фон Нейрату от имени четырёх держав — Англии, Франции, Италии и США — был предложен проект нового договора. Он устанавливал два этапа разоружения: первый—период стабилизации от трёх до четырёх лет, в течение которого Германия должна была заменить свою систему долгосрочной службы — краткосрочной; второй этап — тоже от трёх до четырёх лет, в течение которого должно быть проведено фактическое разоружение.

Германия отказалась принять этот проект. Германский министр внутренних дел Фрик заявил в Берлине, что Германия не желает больше играть роль парии; если ей отказывают в равноправии, она не будет впредь участвовать в международных конференциях. Фашистская печать усилила кампанию за немедленное аннулирование Версальского договора.

6 октября 1933 г. германское правительство обратилось к английскому и итальянскому правительствам с нотой, в которой заявляло, что принятие предложений четырёх держав означало бы дискриминацию, на которую Германия не может согласиться: «Германия желает получить либо полную свободу, либо подвергнуться таким же качественным ограничениям, как и другие страны». Начались новые переговоры. В течение трёх дней, с 9 по 11 октября, представители пяти держав в Женеве напрасно пытались смягчить германскую позицию, выраженную в ноте от 6 октября.

Председатель германской делегации на конференции Надольный продолжал упорствовать. 13 октября Гитлер собрал кабинет, вызвал в Берлин президента Гинденбурга из его резиденции Нейдек и поставил вопрос о выходе Германии из Лиги наций.

14 октября 1933 г. Джон Саймон выступил в Женеве с новым предложением — удлинить период разоружения до восьми лет; в течение этого срока выполнялась бы программа, обеспечивающая разоружение, безопасность и равноправие всех держав.

Тотчас после совещания председатель конференции получил от германского министра иностранных дел телеграмму следующего содержания: «В свете того направления, какое приняло в последнее время обсуждение державами вопроса о разоружении, ясно, что конференция по разоружению не выполнит своей единственной задачи — общего разоружения… Германское правительство вынуждено поэтому покинуть конференцию по разоружению».

В то же самое время германское правительство заявило о выходе Германии из Лиги наций. В связи с этим Гитлер президентским указом распустил Рейхстаг и обратился к германскому народу с воззванием, в котором лицемерно пытался оправдать этот шаг германского правительства «миролюбием и чувством чести». Он заявил, что «германское правительство увидело (в решениях конференции) несправедливую и унизительную дискриминацию германского народа. Оно не сочло больше возможным поэтому участвовать в работах конференции, где немецкую нацию третировали как бесправную и второразрядную». Выборы нового Рейхстага поставят этот вопрос на суд немецкого народа, который должен вынести своё окончательное суждение.

Американский посол в Берлине Додд в своём дневнике отмечает впечатление, которое произвела эта речь Гитлера, произнесённая по радио вечером 14 октября: «Мы слушали выступление Гитлера по радио, обращённое к Германии, к остальным народам Европы и Соединённым штатам, — пишет посол.— Гитлер заявил о выходе Германии из Лиги наций, об её уходе с конференции по разоружению и о назначении всеобщих выборов на 14 ноября. Его речь была относительно умеренна. Он требовал равных с другими странами прав на вооружение, подчеркнул, что его „революция” направлена исключительно против коммунизма, и заверял весь мир в своих миролюбивых намерениях».

Через несколько дней, 19 октября 1933 г., германский министр иностранных дел послал генеральному секретарю Лиги наций короткую телеграмму: «От имени германского правительства имею честь настоящим сообщить вам, что Германия заявляет о своём выходе из Лиги наций, согласно пункту 3 статьи 1 устава».

Уход Германии с конференции по разоружению и её заявление о выходе из Лиги наций означали новый этап не только в политике Германии, но и в дальнейшем развитии международных отношений. Период пацифистских конференций, переговоров и соглашений закончился. Фашистская Германия создавала очаг войны в самом центре Европы.

  1. Николай

    Полностью предвзятое и тенденциозное освещение событий тех лет.
    С первого же абзаца повествования.
    Франция пришла к выводу…при быстром вооружении Германии вообще нет смысла рассматривать мероприятия по разоружению.
    О каком росте вооружения Германии может идти речь в сентябре 1933-го? Хоть один танк сошел в то время с конвейера в Германии. Хоть одна новая дивизия была сформирована. Германия в течении 14 лет добросовестно выполняла условия Версальского договора.Тогда как Фнглия и Франция за эти годы не сократили, а наоборот наращивали свое вооружение. И совершенно правильно Германия вышла из Лиги наций. Зачем находиться в Лиге в роли мальчика для битья.Где принимаются дискримнационные законы и решения относительно Германии, где ей отказывают в равноправии. У германского правительства были совершенно законные и резонные требования равноправия и одинаковых требований ко всем странам.
    «германское правительство увидело (в решениях конференции) несправедливую и унизительную дискриминацию германского народа»
    Зато автор этой тенденциозной статейки не видит ничего не справедливого и дискриминационного когда раздетую, обобранную, раззорённую и полностью разоруженную страну продолжают тыкать носом в грязь и ставить на колени не равными условиями и двойными стандартами.
    «Фашистская Германия создавала очаг войны в самом центре Европы»
    О каком очаге идет речь в сентябре 33-го когда не было даже самого убогого танка произведено. Да и автор этой с позволения статейки не может скрыть своё злобный идеологический оскал. Какая «фашистскаяГермания»? В Германии никогда не было фашизма! Фашизм был в Италии. В Германии был национал — социализм. И нацисты сами себя и в любых всоих документах не называли себя фашистами. И западные историки которые хотят произвести впечатление объективности так и пишут нацисты или наци. А наши осветители событий тех лет не могут избавиться от идеологических штампов и клише времён Эренбурга и идеологгического отдела ЦК КПСС. И они ещё пробуют претендовать на объективное освещение событий.

    Reply
  2. Indigo

    Это не статейка, а скорее всего просто перепечатка советского учебника по истории дипломатии… естественно крайне идеологически «заряженного»…
    Если отбросить махровую советскую идеологию, то в содержании на самом деле нет ничего предвзятого. Франция пришла к выводу, потому что и её представители, и все остальные участники конференции прекрасно понимали чего требует Германия: фактической денонсации военных статей Версальского договора и создания армии не меньшей и не менее качественно вооружённой чем французская. И все этому фактически потакали, в первую очередь Британия, правящие круги которой были настроены на перевооружение Германии — одни в силу традиционной британской политики «равновесия в Европе», так как Франция и так сильно усилилась на континенте, другие просто как чёрт ладана боялись коммунизма, Коминтерна и СССР, и в вооружённой Германии видели надёжный заслон «мировой революции», угроза которой всё время маячила с Востока. С другой стороны никто не был готов вот так сразу денонсировать Версальский договор, ибо он был краеугольным камнем системы безопасности после первой мировой войны. Поэтому все пытались всячески намекнуть Германии, что по факту ей можно вооружаться, но без радикального пересмотра Версаля. Для этого и была затеяна с подачи Муссолини история с Пактом четырёх — ведь по сути там предлагалось воспользоваться той статьёй Версальского договора, которая предусматривала ревизию военных статей через 10 лет, а они уже прошли. Франция же в этой ситуации не смогла, в силу внутриполитических причин, решиться на какую-то определённую политику. С одной стороны она до жути боялась немецкого реванша, поэтому начала строить линию Мажино ещё в 1929 году, а с другой стороны пыталась получить какие-то гарантии, что у неё никогда не возникнет снова никаких конфликтов с Германией. Согласие на Пакт четырёх было очередной малодушной попыткой эти гарантии получить, так как они уже понимали, что перевооружение Германии это только вопрос времени.
    Что касается терминов фашизма и нацизма, то разница здесь по сути стилистическая и значения особого не имеет. Просто в советской историографии стало принято все ультраправые идеологии называть фашизмом, ибо фашисты пришли к власти в Италии первыми уже в 1922 году, когда пропаганда Коминтерна в Европе как раз набирала силу, а национал-социалисты в Германии были в то время ещё жалкими маргиналами.

    Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.