Бел­градская встреча СБСЕ и принятие новых конституций в «социалисти­ческих странах»

В соответствии с положениями Заключительного акта СБСЕ в Хельсинки, Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе решено было продолжить, назначив очередную встречу на 1977 г. в Белграде. Уже при ее подготовке, а также непосредственно в ходе ее проведения с 4 октября 1977 г. по 9 марта 1978 г. развернулась острая полемика по вопросам интерпретации договоренностей Хельсинкского акта. Совещание должно было проанализировать опыт реализаций положений этого документа, обобщить их и наметить {?} следующие шаги в развитии сотрудничества. Споры начались на уровне оценок. Для советской стороны в хельсинкских договоренностях главными были те, которые относились к «первой корзине» (мир и стабильность). Для западных стран – гуманитарные вопросы и индивидуальные права граждан («третья корзина»).

Поэтому советские эксперты предпочитали говорить о достижениях разрядки в военно-политической области, а западные – о нарушениях прав человека в социалистических странах и необходимости создания гарантий для прав человека во всех странах Европы. Последнее подразумевало внесение изменений в национальные законодательства восточноевропейских стран и СССР, разработку и внедрение подзаконных актов, призванных дать возможность гражданам социалистических стран практически пользоваться своими правами.

Социалистические страны не хотели менять законы и в ответ на их критику указывали на принцип невмешательства во внутренние дела, тоже закрепленный в Заключительном акте. Он не имел прямого действия и не был предназначен для того, чтобы им непосредственного руководствовались властные органы подписавших его государств. Делегаты социалистических стран ссылались на конституции своих стран и отсутствие правовой базы для применения норм, принятия которых добивались представители Запада. В ответ звучала критика этих конституций, что только обостряло полемику. Политических результатов на Белградской встрече практически достигнуть не удалось. Стороны смогли решить лишь несколько частных вопросов и договориться о проведении очередного этапа СБСЕ в Мадриде в 1980 г.

Наиболее существенные последствия Белградской встречи не имели к ней прямого отношения. Дискуссии 1974-1978 гг. показали советскому руководству несоответствия положений конституций социалистических стран европейским нормам, хельсинкским договоренностям и международным конвенциям, к которым присоединился СССР с конца 60-х годов. Несмотря на свой консерватизм, Москва считала нужным хотя бы внешне следовать тому, что она сама официально признавала международными нормами. Не без учета этих соображений 7 октября 1977 г., практически к открытию Белградской встречи, в СССР была принята новая конституция, заменившая собой «сталинскую» конституцию 1936 г.

В ней были несколько расширены и терминологически доработаны с учетом международных документов положения, относящиеся к основным правам советских граждан. Но новая конституция не изменила основ советского строя. Более того, в отличие от прежней конституции, новая стала включать в себя положение о «руководящей и направляющей» роли КПСС в советском обществе (ст. 6). Идя на некоторое ослабление политического гнета, советская элита явно начинала опасаться за сохранение своей власти.

В новой конституции также появилось положение о том, что в СССР сформировалась за годы советской власти «новая историческая {?} общность – советский народ» и было создано «общенародное государство» (ст. 1). Вслед за СССР во второй половине 70-х годов новые конституции, написанные по советскому образцу, были приняты в ряде других социалистических стран*. Полностью игнорировать гуманитарные аспекты разрядки было невозможно. Объективно это расширяло правовое поле для отстаивания гражданами своих прав.