Стабилизация отношений Советской России и СССР со странами Дальнего Востока

В сентябре 1922 г. в Чанчуне состоялась конференция Японии, ДВР и РСФСР, на которой должны были быть рассмотрены пути сохранения ДВР как «несоветизированного государства». Во время обсуждений московская делегация заявила, что ДВР будут существовать только в том случае, если Япония установит с РСФСР дипломатические отношения и подпишет с ней соглашение о ненападении. Представители Японии сочли советские условия неприемлемыми и переговоры прекратились.

Между тем, выполняя обязательство, данное в Вашингтоне, и уступая давлению США, Япония объявила о начале вывода своих войск из Приморья с 1 ноября 1922 г. В самом деле, к 25 ноября 1922 г. эвакуация из материковых районов России была завершена. Однако японская оккупация Северного Сахалина продолжалась еще 3 года, вплоть до установления советско-японских дипломатических отношений.

С уходом интервентов отпада необходимость в «буферном» государстве. 7 ноября 1922 г. во Владивостоке была провозглашена советская власть, а 15 ноября «по просьбе Народного собрания ДВР» Дальневосточная Республика была объявлена нераздельной частью РСФСР «в теперешних ее пределах, включая оккупированную иностранными войсками зону».

Месяцем позже был образован Союз Советских Социалистических Республик, который 31 мая 1924 г. подписал с Китаем (в лице пекинского правительства) соглашение об общих принципах урегулирования и установлении дипломатических и консульских отношений. СССР отказался от российских концессий в Китае и права экстерриториальности, а также подтвердил признание Внешней Монголии частью Китая. (С точки зрения реальной ситуации в Монголии это ничего не изменило, народное правительство Монгольской народно-революционной партии осталось у власти и в 1924 г. после смерти богдо-гогэна официально провозгласило образование Монгольской Народной Республики.)

В соответствии с договоренностью СССР и Китай обязались не допускать враждебной деятельности со своей территории друг против друга. КВЖД была признана совместной собственностью и «чисто коммерческим предприятием». СССР также отказался от российской доли «боксерской контрибуции» и аннулировал договоры царской России с другими державами относительно Китая.

Одновременно в 1924 г. в Пекине между японским и советским послами в Китае начались переговоры о нормализации советско-японских отношений. 20 января 1925 г. в китайской столице была подписана советско-японская конвенция об основных принципах взаимоотношений. СССР и Япония договорились установить дипломатические отношения и приняли на себя обязательства относительно невмешательства во внутренние дела друг друга и о предоставлении режима наибольшего благоприятствования в торговле. Стороны подтвердили свои обязательства по русско-японскому Портсмутскому мирному договору 1905 г. Но в специальной декларации в связи с подписанием конвенции советская сторона заявила об отказе правительства СССР от политической ответственности за заключение этого договора правительством императорской России. Советско-японские экономические отношения и проблему российских долгов предполагалось обсудить на специальной конференции.

Важнейшим результатом переговоров было обязательство Токио в течение трех месяцев вывести войска с Северного Сахалина. Со своей стороны СССР согласился предоставить Японии на Северном Сахалине нефтяные и угольные концессии сроком на 40-50 лет. Договор также содержал взаимное обязательство сторон не допускать присутствия на подконтрольной им территории организаций или групп, «претендующих стать правительством на какой-либо части территории одной из договаривающихся сторон».

Портсмутский договор, остававшийся в силе согласно советско-японской конвенции 1925 г., признавал Северную Маньчжурию российской сферой влияния, хотя это противоречило советско-китайскому соглашению 1924 г. в той его части, где Россия отказывалась от договоров царской России с другими державами относительно Китая. Правовая двусмысленность ситуации позволяла в принципе Советскому Союзу в дальнейшем строить свою политику в Маньчжурии скорее в духе признания Японией особых российских интересов в этой зоне, как было это оговорено в Портсмутском договоре, чем в духе отказа от привилегий, унаследованных от царской России, как говорилось в советско-китайском соглашении. С учетом фактической неподконтрольности Маньчжурии Китаю и ее постепенного перехода под власть Японии, советско-японские договоренности становились определяющими для политики СССР в этой части Китая. В такой ситуации Северную Маньчжурию в Москве стали рассматривать как наиболее подходящую площадку для сооружения «революционного плацдарма» для усиления революционного влияния в Китае, находящемся на грани новых внутренних политических потрясений. Быстро осваивающий былые российские позиции на Дальнем Востоке, не связанный вашингтонскими договоренностями и руководимый идеологическими установками Коминтерна Советский Союз стремился не к укреплению региональной стабильности, а к распространению сферы влияния революционных тенденций на Китай.

Самым хрупким элементом Вашингтонского порядка были отношения Японии с Китаем. Японское руководство шло к установлению своего доминирования в регионе. Вашингтонские соглашения налагали правовые ограничения на японскую экспансию — прежде всего на материке, против слабого и раздробленного Китая. Но ни одна региональная держава не была в состоянии служить инструментом эффективного сдерживания Японии. Силовой вакуум провоцировал рост японской агрессивности. На фоне возвращения США к политике самоизоляции и снижения возможностей Великобритании проводить активную восточноазиатскую политику ситуация в АТР не могла оставаться устойчивой долго.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.