Томас Манн

Томас Манн родился в 1875 году, его роман «Будденброки: закат семьи» опубликовали в 1901 году. Роман стал классикой, автору в ту пору всего 26 лет, и в 1929 году Томас Манн получает Нобелевскую премию по литературе.

Томас Манн

Томас Манн (1875 — 1955)

«Воистину, я и не подозревал о громогласных почестях, которыми вы можете одарить меня! У меня эпическая, а не драматическая натура. Мой характер и мои желания требуют мира, чтобы прясть мою нить, для устойчивого ритма в жизни и искусстве.» — перевод фрагмента речи Томаса Манна на Нобелевском банкете в Гранд-отеле, Стокгольм, 10 декабря 1929 г. Источник: nobelprize.org

Содержание скрыть

О нобелевском романе Томаса Манна «Будденброки: закат семьи»

«Символы счастья и успеха проявляются лишь тогда, когда процесс упадка уже начался» ― Томас Манн, Будденброки — закат семьи

  1. Роман «Будденброки — закат семьи» содержит кое-что из собственной биографии Томаса Манна. Это история четырех поколений богатой семьи в северной Германии, столкнувшихся с приходом современности. В  новом мире семейные узы и традиции начинают распадаться.
  2. Описывая путь Будденброков от процветания к закату, — Томас Манн вводит читателя в мир ошеломляющей жизненной силы, собранный из рождений и похорон, свадеб и разводов, сплетен и юмора, не забывая описывать трапезы из аппетитных рецептов.

«Часто внешние и видимые материальные знаки, и символы счастья и успеха проявляются лишь тогда, когда процесс упадка уже начался. Внешние проявления требуют времени — подобно свету той звезды наверху, которая в действительности может быть уже погашена, когда нам кажется, что она сияет ярче всего». ― Томас Манн, Будденброки

Томас Манн биография

«Что такое успех? Таинственная, неописуемая сила — бдительность, готовность, сознание того, что одним лишь своим присутствием я могу оказывать влияние на движение жизни вокруг меня, вера в то, что жизнь может быть устроена в мою пользу». ― Томас Манн, Будденброки

  • Томас Манн был многогранным автором, написавшим множество художественных произведений и романов.
  • Как сын торговца, он должен был возглавить семейную зерновую фирму в Любеке.
  • Как и его старший брат Генрих, вместо этого он решил сосредоточиться на писательстве.
  • В 1905 году он женился на Кате Прингсхейм. У них родилось шестеро детей, трое из которых также стали писателями.
  • Когда в 1933 году к власти пришел Гитлер, Манн уехал в Швейцарию.
  • Когда в 1939 году началась Вторая мировая война, он эмигрировал в США, откуда вернулся в Швейцарию в 1952 году.
  • Умер 12 августа 1955 года в Цюрихе.

 

Фрагменты романа Томаса Манна «Будденброки — закат семьи»

«Мы хотим, чтобы все люди были свободны и равны, чтобы никто не был чужим подданным, но, чтобы все подчинялись закону. Должен быть конец привилегиям и произвольной власти.» — Томас Манн, «Будденброки: закат семьи»

  • «Томас, сын мой, будь так добр», — сказал Иоганн Будденбрук и вытащил из кармана брюк большую связку ключей. Во втором погребе справа, во втором купе, за красным бордо, две бутылки.
  • И Томас, умевший обращаться с такими заказами, убежал и вернулся с очень пыльными и плетеными бутылками.
  • Но не успела золотисто-желтая, виноградно-сладкая старая мальвазия вылиться из этой неприметной скорлупы в маленькие десертные фужеры, как настал момент, когда пастор Вундерлих встал и, пока разговор замолкал, со стаканом в руке, начал тост в приятные повороты.
  • Он говорил, слегка наклонив голову, с тонкой и шаловливой улыбкой на белом лице, и помахивая свободной рукой в ​​изящных жестах, в том свободном и приятном разговорном тоне: семьи Будденброков, как присутствующих, так и отсутствующих… vivant hoch!
  • … Иоганн Будденброк поблагодарил за все добрые слова, во-первых, как глава семьи, а во-вторых, как старший управляющий торговым домом, — и послал Томаса за третьим Бутей Мальвазье, ибо расчет оказался неверным, что двух будет достаточно.
  • Страница, которую он держал в руках, была очень красочной, и на овале, образованном снаружи красными цветами и множеством золотых завитков, он прочитал слова: Иногда дружеское участие в счастливом открытии недавно приобретенного дома с семьей Будденброков. Октябрь 1835 года.
  • Поболтав, довольные и в самом лучшем расположении духа, обменявшись пожеланиями благословенной трапезы, они прошли через большие двустворчатые двери в пейзажную комнату. Но консул не пошел туда первым, а сразу же собрал вокруг себя господ, увлекающихся бильярдом.
  • «Вы не хотите рисковать игрой, отец?»
  • «Я пока понаблюдаю!» — воскликнул он, стряхивая с туники мелкие капли дождя. «Черт возьми, какое это путешествие через твой дом, Будденброк!»
  • Было довольно поздно, около одиннадцати часов, когда группа, в очередной раз собравшаяся в пейзажной комнате, начала расходиться почти одновременно. Немедленно получив от всех поцелуи рук, консул поднялся в свою комнату, чтобы позаботиться о страдающем христианине, передав мамзель Юнгман надзор за горничными в уборке посуды, а мадам Антуанетта удалилась обратно в мезонин. Консул, однако, проводил гостей вниз по лестнице, через холл и к входной двери на улицу.
  • — Merci, — сказал Лебрехт Крёгер, пожимая руку консулу, стоявшему у кареты. «Спасибо, Жан, это было чудесно!» Затем прозвенел звонок, и карета с грохотом умчалась. Пастор Вундерлих и брокер Гретьенс также ушли. с благодарностью в пути. Г-н Кеппен, в сюртуке с пятикратным плащом, в хаотичном сером цилиндре на голове и с толстой женой под руку, сказал самым едким басом:
  • «Добрый вечер, Будденбрук! Ну иди, не простудись. Спасибо вам? Я давно не ел… так тебе подходит мое красное за четыре Курантмарки? Еще раз спокойной ночи…»
  • Пара вместе с консулом Крёгером и его семьей пошла против реки, а сенатор Лангалс, доктор Грабов и Жан-Жак Хоффстеде пошли в противоположном направлении…

Я должен спросить вас, действительно ли вы понимаете наши обстоятельства?

  • «Нет, это правда, Джин, я, кажется, не понимаю…»
  • «Ну, это легко получить,» сказал Консул. Он устроился на диване, скрестил ноги, затянулся сигарой и, немного прищурившись, начал с необычайной беглостью выводить свои числа…
  • «Короче говоря, до того, как моя сестра вышла замуж, мой благословенный отец владел примерно 900 000 марок, не считая, конечно, недвижимости и стоимости компании.
  • 80 000 отправились во Франкфурт в качестве приданого и 100 000, когда был основан Gotthold: составляет 720 000.
  • Затем последовала покупка этого дома, который, несмотря на доход для маленького на Альфштрассе, стоил целых 100 000 с улучшениями и новыми приобретениями: составляет 620 000. Уплачено 25 000: получается 595 000, и именно так обстояли бы дела после смерти отца, если бы все эти расходы не компенсировались за эти годы примерно 200 000 курантских марок дохода.
  • Таким образом, общее состояние составляло 795 000.
  • Затем 100 000 были выплачены Готхольду и еще 267 000 Франкфурту; власть, если я прибавлю несколько тысяч курантмарок меньших наследств, которые по завещанию отца пошли в больницу Святого Духа, фонд купеческой вдовы и т. д., около 420 000, с вашим приданым еще 100 000.
  • В круглых суммах и без учета всяких более мелких колебаний в богатстве примерно таковы пропорции.

Мы не так уж богаты, моя дорогая Бетси, и, при всем этом надо учитывать, что, хотя бизнес и сократился, но расходы на бизнес остались прежними, потому что структура бизнеса не позволяет уменьшить расходы… Вы меня поняли?»

  • Консул немного неохотно кивнула, держа вышивку на коленях. «Очень хорошо, мой милый Жан», — сказала она, хотя еще не все поняла и совсем не поняла, почему все эти большие суммы должны помешать ей нанять прислугу.
  • Консул закурил сигару, выпустил дым, запрокинув голову, и продолжил:

Ты думаешь, что, когда твоих дорогих родителей призовут к Богу, у нас будет что-то великое, чего можно ожидать, и это правильно. Однако… не стоит слишком легкомысленно на это рассчитывать.

Я знаю, что ваш отец понес весьма досадные потери, как известно, от рук Юстуса. Юстус очень любезный человек, но он не совсем сильный бизнесмен

  • А также не по своей вине попал в беду.
  • Он понес огромные убытки от нескольких клиентов, его ослабленный оборотный капитал привел к получению дорогих денег от операций с банкирами, и вашему отцу несколько раз приходилось вмешиваться со значительными суммами денег, чтобы предотвратить несчастья.
  • Такие вещи могут, и я боюсь повториться снова, потому что — прости меня, Бетси, если говорить искренне, то некое веселое легкомыслие, которое так приятно в вашем отце, который уже не имеет никакого отношения к делу, не очень идет вашему брату, как бизнесмену…

Вы меня понимаете. Он не очень осторожен, не так ли? Немного резвая и экстравагантная. Кроме того, ваши родители, что меня так радует, ничего не упускают, они ведут величавую жизнь, как это  соответствует их обстоятельствам. 

  • Консул снисходительно улыбнулся; она знала предубеждение своего мужа против элегантных тенденций ее семьи.
  • Довольно, — продолжал он, кладя остаток сигары в пепельницу, что касается меня, то я больше всего рассчитываю на этого джентльмена, чтобы сохранить мою рабочую силу, чтобы с его любезной помощью я мог перевести состояние компании в прежняя высота… Надеюсь, теперь твоя проницательность прояснилась, дорогая Бетси?
  • «Отлично, Жан, прекрасно!» — поспешил ответить консул, отказываясь от слуги на сегодняшний вечер. — Но давайте немного отдохнем, а? слишком поздно…»
  • Между прочим, через несколько дней, когда консул вышел из кабинета к столу в хорошем настроении, было принято решение нанять Антона Мёллендорпфа.

Иоганн Будденброк не предпринял никаких личных действий против своего мошеннического зятя.

  • Правда, Тони и ее мать в ходе некоторых разговоров узнали, к каким нечестным средствам прибегнул господин Грюнлих, чтобы получить 80 000 марок; но консул был осторожен, чтобы не передать дело публике или даже судебной власти. Он почувствовал себя горько оскорбленным своей гордостью бизнесмена и молча признался в позоре того, что его так неумело обманули.
  • Во всяком случае, как только произошло банкротство дома Б. Грюнлиха, он был строг — различные фирмы в Гамбурге, кстати, не незначительные потери — решительно готовиться к бракоразводному процессу. В основном именно этот процесс, мысль о том, что она сама является центром настоящего процесса, наполняла Тони неописуемым чувством собственного достоинства.

Как Будденброки Томаса Манна встречают Рождество и какие рецепты из романа повторяем мы в праздничные дни

  • В начале романа Томаса Манна Будденброки весело встречают Рождество.
  • Этот нобелевский роман любят ещё и за рождественское описание, за множество вкусностей, рецепты которых люди и сегодня предопределяют по-своему.

Фрагменты Рождества из романа Томас Манн, «Будденброки: закат семьи». Закат будет заметен в последующие Рождественские дни:

Да, чуть не забыл, что сегодня Рождество

«Рождество… Аромат елей проникал сквозь щели в высоких, белых лакированных, еще наглухо закрытых двустворчатых дверях и своей сладкой пряностью пробуждал представление о чудесах в зале, за которыми наблюдали каждое утро. Год начинался заново с трепещущими пульсами, как непонятное, неземное великолепие» — Томас Манн, Будденброки

  • Сегодня все пообедали раньше, чем обычно, и поэтому угостились чаем с печеньем.
  • Но не успели они и перекусить, как большие хрустальные миски, наполненные желтой зернистой кашей, раздавались по кругу.

Миндальный крем

«Это был миндальный крем, смесь яиц, молотого миндаля и розовой воды, которая была чудесна на вкус…» — Томас Манн, Будденброки

Зачем Сенатор сунул в кошелек несколько чешуек рыбы?

В девять часов мы пошли к столу. Как и каждый год в этот вечер, стол был накрыт в колонном зале.

«Консул произнес традиционную милость с проникновенным выражением лица: Приди, Господь Иисус, будь нашим гостем И благослови то, что ты дал нам. — И когда это было сделано, с чистой совестью садился за плотную трапезу, которая вскоре началась с карпа в топленом масле и старого рейнского вина. Сенатор сунул в кошелек несколько чешуек рыбы, чтобы деньги не кончились в течение всего года» — Томас Манн, Будденброки

Всеобщую похвалу получила индейка, фаршированная кашей из каштанов, изюма и яблок. 

  • Были проведены сравнения с размерами рождественской индейки предыдущих лет, и выяснилось, что это была самая большая за долгое время. Там была жареная картошка, два вида овощей и два вида сухофруктов, а в кружащихся тарелках лежали порции, как будто каждая из них была не гарниром и ингредиентом, а основным блюдом, которым каждый мог наесться. Было выпито старое красное вино фирмы Möllendorpf.
  • Маленький Иоганн сидел между родителями и с трудом укладывал себе в желудок белый кусок грудки и фарс. Он не мог есть так много, как тетя Тильда…

Одна из тех вкуснейших молочных булочек, посыпанных маком

  • Он гордился тем, что ему разрешили обедать со взрослыми, что на его искусно сложенной салфетке лежала одна из тех вкуснейших молочных булочек, посыпанных маком, что перед ним тоже стояли три фужера, а он обыкновенно пил из маленькой золотой чашечки, крестного подарка дяди Крёгера…

Ледяные меренги – красные, белые и коричневые

  • Но, когда дядя Юстус стал наливать в самые маленькие бокалы маслянисто-желтое греческое вино, появились ледяные меренги – красные, белые и коричневые – его аппетит снова стимулировался.
  • Хотя зубы болели почти невыносимо, он съел красное, потом половину белого, в конце концов пришлось попробовать кусочек коричневого, наполненного шоколадным мороженым, похрустел им вафли и отхлебнул за это время сладкого вина и слушал дядю Кристиана, который начал говорить.
  • Он рассказал о рождественской вечеринке в клубе, которая прошла очень весело. «Боже мой!» — сказал он тем тоном, которым обычно говорил о Джонни Громовержце. «Ребята пили шведский пунш, как воду!»

Прежде чем перейти к маслу и сыру

  • Прежде чем перейти к маслу и сыру, консул еще раз произнесла короткую речь перед своей семьей.
  • Если не всё, по его словам, получилось так, как недальновидно и неразумно желали годы, то остается еще много видимых благословений, чтобы наполнить сердца благодарностью.

«Бог никогда не отводил своей руки от семьи, но он руководил и направлял их судьбу согласно глубоким и мудрым намерениям, в которые не следует с нетерпением вникать.» — Томас Манн, Будденброки

  • А теперь с душой надежды поднимем тост за благополучие семьи, за ее будущее, за будущее, которое будет там, когда старики и старики из присутствующих уже давно покоятся в прохладной земле… дети, которым на самом деле принадлежит сегодняшний фестиваль…
  • Завтра настанет очередь третьего Сочельника, дарить подарки Терезе Вейхбродт, и он предвкушал это, как маленькую пародийную игру.

Коричневые лепешки, приготовленные с имбирем, были безмерно вкусны.

  • Наступило Рождество, первое Рождество без Консула. Вечер двадцать четвертого декабря отмечался в доме сенатора, без будденброкских дам с Брейте-штрассе и без старых Крогеров…
  • Особого повода для радостных событий не было. Лица были не совсем сияющими, и разговор был не совсем веселым. О чем болтать? В мире не так много было счастливого.
  • В начале 72 года двор умершего консула был распущен. Служанки ушли, и фрау Перманедер славила бога, когда мамзель Северин, до сих пор невыносимо оспаривавшая ее власть в экономике, распрощалась с перенятыми ею шелковыми платьями и льняными полотнами. Потом на Менгштрассе появились фургоны и началась расчистка старого дома.»

Источник: gutenberg.org (полный текст романа) – Томас Манн, Будденброки упадок семьи

Мотивирующие статьи и цитаты

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.