Китайский вопрос на Парижской мирной конференции

К исходу мировой войны Япония занимала в Китае прочные военно-политические и экономические позиции. В мае 1918 г. были заключены два японо-китайских договора (военный и военно-морской), предоставившие Японии не только возможность контролировать китайские вооруженные силы, но и использовать территорию Китая для подготовки военных операций против соседних стран. Используя давние связи с северными милитаристами, над которыми пекинское правительство фактически не имело власти, и свое особое положение в Маньчжурии, Япония могла реально влиять на политику центрального правительства Китая. На случай непредвиденного развития ситуации она обеспечила себе контроль над кратчайшими подступами к китайской столице. Недаром железнодорожные магистрали Циндао-Цзинань из Шаньдуна и Южно-Маньчжурская железная дорога в мировой печати того времени сравнивались с «японскими щипцами», сжимавшими «пекинский орех». Несмотря на то, что с предстоявшей мирной конференцией в Китае связывали чуть ли не открытие новой эры во взаимоотношениях с великими державами, обстановка в стране была тревожной, нарастали радикальные антияпонские настроения.

Парижская мирная конференция наряду с общими вопросами послевоенного переустройства системы международных отношений обсуждала и ситуацию в АТР. Держав-победительниц волновали два вопроса — судьба «германского наследства» и условия вхождения Китая и Японии в Лигу наций. Китай, который представляла на Парижской конференции объединенная делегация северного и южного правительств, заручившись поддержкой США, требовал пересмотра политики раздела на «сферы влияния» и восстановления своего суверенитета в Шаньдуне.

Китайской делегации приходилось действовать на фоне крайне сложной ситуации в самом Китае. Японское влияние в Пекине и существование в стране фактически двух параллельных правительств создавали неустойчивую обстановку. Япония предвидела попытки США и Китая сформировать против нее неформальный блок на Парижской конференции и спешила до ее начала добиться от пекинского правительства дополнительных уступок. Были активизированы начатые еще японским правительством Масатакэ Тэраути переговоры с Китаем о принятии дополнительных требований к соглашению о «двадцати одном требовании» 1915 г. и военному соглашению 1918 г. Смысл новых уступок в пользу Токио должен был состоять в расширении японских прав в Маньчжурии и Шаньдуне, установлении фактического японского контроля над китайскими армией и флотом посредством введения в них института японских военных советников. Кроме того, японская сторона вообще пыталась добиться от Пекина делегирования ей права представлять интересы Китая в Париже.

США в самом деле рассчитывали в ходе конференции заставить Токио «потесниться» в Китае. Поэтому американская дипломатия сумела обеспечить представительство на конференции объединенной (Север-Юг) китайской делегации, чтобы посредством присутствия в ней более независимых и антияпонски настроенных южан нейтрализовать влияние соглашательской прояпонской клики северного правительства в Пекине. Но Вашингтон из осторожности считал несвоевременной «широкую» постановку китайского вопроса посланником в Вашингтоне Гу Вэйцзюнем (Веллингтон Ку) — ведущим китайским дипломатом на начальном этапе конференции, который планировал, оперевшись на поддержку США, добиться решения конференции о ликвидации системы неравноправных договоров с Китаем и о признания Китая равноправным суверенным государством.

Между тем, эту «широкую» программу поддержал даже глава объединенной китайской делегации Лу Чжэнсян, имя которого было прямо связано с капитуляцией Китая перед «двадцати одним требованием» Японии, поскольку он в 1915 г. возглавлял министерство иностранных дел в пекинском правительстве Юань Шикая. На пути в Париж Лу сделал заявление для печати, в котором специально отметил, что китайские дипломаты, наряду с требованием о возвращении Шаньдуна будут добиваться согласия держав на восстановление тарифной автономии и отмену экстерриториальности.

С первых шагов на конференции китайская делегация столкнулась с нежеланием признать Китай равноправным партнером. Представительство Китая на конференции (два места) было малым даже по сравнению с такими странами, как Бельгия и Бразилия (по три места). Китай участвовал только в тех заседаниях, на которых обсуждались «чисто» китайские вопросы. Китайская делегация находилась в полном неведении относительно того, в какой форме будет обсуждаться вопрос о Шаньдуне — и обсуждение этого вопроса на «Совете десяти» было инициировано не представлением китайской стороны, а требованием японской делегации (ее возглавлял премьер-министр Киммоти Сайондзи) передать Японии бывшие владения и права Германии в Шаньдуне как «честную компенсацию» за ее «заслуги и потери». Даже приглашение на «Совет десяти» китайская делегация получила лишь за два часа до начала заседания, а о секретных договорах Токио о Шаньдуне со странами Антанты китайскую делегацию проинформировали вообще лишь непосредственно перед выступлением Гу Вэйцзюня, которому предстояло изложить китайскую позицию.

Япония в качестве условия своего согласия подписать мирный договор и присоединиться к Лиге наций требовала подтверждения всеми державами и Китаем статей своих секретных соглашений 1917 г. с Великобританией и Францией. Представители Токио вообще попытались лишить Китай права голоса ссылками на свои соглашение с Пекином о Шаньдуне и на договоры с Антантой.

Учитывая наличие критических настроений в отношении Токио на конференции, японская делегация стремилась отвлечь внимание участников от китайской проблемы, растворив ее в общей дискуссии о дискриминации и правах азиатских народов. Так, японский делегат Макино Нобуаки сделал специальное заявление относительно реализации положения устава Лиги наций о равноправии иностранцев с местными гражданами во всех странах Лиги независимо от их расы или национальности таким образом, чтобы поставить в центр обсуждения принятые в США и британских доминионах ограничительные квоты для иммигрантов из стран Азии (Японии в первую очередь). Такой поворот дискуссии мог переключить интерес с шаньдунского вопроса на другие.

Не будучи уверенной в успехе своей тактике, японская делегация была готова и к более резким шагам. В Токио было подготовлено жесткое итоговое заявление, которое предполагалось огласить после обсуждений китайского вопроса. В случае отказа партнеров принять японскую точку зрения представители Токио должны были покинуть конференцию, попытавшись сорвать подписание Версальского договора, и нанести тем самым удар лично по президенту Вильсону.

После трудной дипломатической борьбы США сочли участие Японии в Лиге более важным, чем признание прав Китая, и удовлетворились устным обещанием японской делегации вернуть Шаньдун Китаю. 30 апреля 1919 г. главный орган конференции — «Совет трех» (США, Франция и Великобритания) — принял требования Токио. Япония стала одним из пяти постоянных членов Совета Лиги и получила мандат на управление бывшими германскими тихоокеанскими владениями (островами, лежащими к северу от экватора). Международное признание фактического закрепления Шаньдуна за Японией было обеспечено.

Отстраненная от участия в решении судьбы Шаньдуна китайская делегация распространила предложенный ею для рассмотрения проект заявления конференции о признании недействительными обязательств по договорам, заключенным между Китаем и Японией, и обменам нот, произведенным ими 25 мая 1915 г., на том основании, что эти обязательства возникли в условиях «войны и связанных с нею обстоятельств». Кроме того, китайские делегаты представили меморандум «Вопросы для пересмотра», в котором говорилось о незаконности соглашений, навязанных Китаю Японией, и выдвигались требования ликвидировать неравноправное положение Китая в международных отношениях.

Известия о содержании Версальского договора породили внутри Китая антизападное «движение четвертого мая», всколыхнувшее всю страну. Китайская делегация не подписала договор 28 июня 1919 г. и не признала его условия. В заявлении для печати китайские представители выразили протест по поводу соглашения великих держав за счет Китая, подчеркнув, что мирная конференция отказала Китаю в справедливом решении вопроса о Шаньдуне и тем самым лишила его возможности подписать договор, «не принося в жертву истину, справедливость и патриотический долг». Свою декларацию китайские делегаты завершили патетическими словами о том, что выносят свою позицию «на беспристрастный суд мира». Возвращение китайской делегации на родину было встречено массовыми патриотическими выступлениями.

Однако уже в сентябре 1919 г. пекинское правительство нашло способ присоединиться к Лиге наций, подписав Сен-Жерменский договор с Австрией, в котором не упоминались унизительные для Китая статьи о правах Японии в Шаньдуне. В сентябре 1920 г. был заключен и отдельный двусторонний мирный договор Китая с Германией, в соответствии с которым германские экстерриториальные привилегии на китайской территории и германские права на «боксерскую контрибуцию» были ликвидированы.

Решения Парижской конференции по Дальнему Востоку, узаконившие преобладание Японии в АТР, вызвали сильное недовольство в США, политика которых в китайском вопросе потерпела поражение. Чтобы ограничить японское влияние на Тихом океане, США приступили к осуществлению широкомасштабной программы военно-морского строительства. В октябре 1918 г. основные силы ВМФ США были переведены из Атлантического океана в Тихий. Укреплению американский стратегических позиций в АТР способствовал и ввод в строй в июне 1920 г. Панамского канала, после чего американскому ВМФ уже не требовалось огибать весь латиноамериканский континент с юга, чтобы при необходимости передислоцироваться на тихоокеанский театр. Военно-морской вызов США был принят Японией, и она в 1920 г. тоже приступила к реализации феноменальной по тем временам программы строительства 8 линкоров, 8 крейсеров и большого количества вспомогательных кораблей.

Напряженность в АТР, вызванная Первой мировой войной и половинчатыми решениями Версальского договора, стала возрастать. Способствовали этому также ослабление военно-морского могущества Британской империи и эрозия японо-британского союза, связанная отчасти с тем, что доминионы Великобритании — Канада, Австралия, Новая Зеландия и даже Южно-Африканский Союз — стали опасаться Японии, оказавшейся их соседом после захвата германских владений в Океании. Не доверяя Японии, доминионы стали рассматривать США в качестве своего естественного союзника против возможной японской экспансии и подталкивать Лондон в соответствующем направлении. Эти события происходили на фоне дальнейшей дезинтеграции Китая и распада Российской империи, на обломках которой вырастало новое государство — Советская Россия, появление которого меняло конфигурацию всей мировой системы и ее дальневосточной составляющей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.