Назревание конфликта с Россией

Александр вовсе не участвовал в войне, если не считать русского «наблюдательного корпуса», выставленного на австрийской границе. В отместку за это Наполеон отдал оторванную от Австрии Галицию (Западную Украину) не России, как он предполагал перед войной 1809 г., а герцогству Варшавскому. Тем самым он обнаружил свою затаенную мечту — со временем восстановить Польшу. Тем не менее Наполеон предложил Александру отобрать себе из австрийских владений Тарнополь и Тарнопольскую область. Впоследствии, сначала 15 августа 1811 г., в разговоре с князем Куракиным, русским послом в Париже, а потом, в июне 1812 г., в разговоре с генералом Балашовым в Вильно Наполеон открыто пояснил смысл двух подарков, которые он сделал Александру, отдав ему в 1807 г. Белосток, отобранный у Пруссии, а в 1809 г. — Тарнополь, отнятый у Австрии. Наполеон хотел этим надолго поссорить с Россией и Пруссию и Австрию.

Отношения с Россией были еще более испорчены в конце 1809 г. и в начале 1810 г. неудачным сватовством Наполеона к сестре Александра, Анне Павловне. Ввиду неудачи этого дела Наполеон предложил руку дочери австрийского императора, эрцгерцогине Марии-Луизе и немедленно с ней обвенчался. Дипломатическое значение этого брака оказалось очень серьезным.

Уже с лета 1810 г. началась пока еще медленная, но постепенно все ускорявшаяся подготовка обеих империй к войне. Французский посол в Петербурге Коленкур, русский канцлер граф Румянцев, как и некоторые другие дипломаты Франции и России, старались поддержать франко-русский союз. Однако усилия их оказались тщетными. В России и аристократия, и среднее дворянство, и купечество страдали от континентальной блокады. Дворянство беспокоилось также и за целость крепостного права. Оно опасалось, что дружба с французским императором пошатнет крепостнические отношения в России, как это после Тильзита случилось в Пруссии и в значительной части Германии. Со стороны Наполеона, который после брака с Марией-Луизой считал себя в тесном союзе с Австрией, тоже все яснее сказывалось раздражение по поводу некорректного, по его мнению, отношения России к правилам континентальной блокады. Когда в декабре 1810 г. Александр подписал законоположение о новом тарифе для ввоза иностранных товаров, то Наполеон увидел в этом акте уже прямой вызов, ибо тариф сильно повышал ставки на предметы роскоши и на вина, т. е. на товары, шедшие из Франции.

15 августа 1811 г. на торжественном приеме дипломатического корпуса Наполеон, подойдя к князю Куракину, стал осыпать его упреками по адресу России. Он помянул и о герцогстве Ольденбургском, которое присоединил к своим владениям, несмотря на протесты Александра, и о герцогстве Варшавском, и о том, что напрасно Россия рассчитывает на союзников: у Австрии она отняла Тарнополь, у Пруссии — Белосток, и эти державы за Россией не пойдут! Не пойдет и Швеция, потому что Россия отняла у нее Финляндию! «Континент против вас! Не знаю, разобью ли я вас, но мы будем драться!» — заключил он.

После этого уже не было ни малейших сомнений в близкой войне. Наполеон, конечно, напрасно думал, что «континент против России». Напротив, континент все надежды на освобождение от наполеоновского ига возлагал именно на Россию. Но веры в близость этого освобождения еще не было. Наполеон заставил Австрию и Пруссию подписать с ним военные договоры, по которым обе страны обязывались выставить контингенты войск в помощь французской армии. При этом Австрия и Пруссия рассчитывали на территориальные приобретения за счет России: Австрия непрочь была получить Волынь, а прусский король Фридрих-Вильгельм—весь Прибалтийский край. «А как же клятва над гробом Фридриха?» — вспомнил с насмешкой Наполеон, когда ему доложили, о чем ходатайствует друг Александра I, прусский король, клявшийся царю в вечной любви и верности.

Наполеон рассчитывал также на поддержку со стороны Турции, воевавшей с Россией, и со стороны Швеции, которой управлял в качестве наследного принца бывший наполеоновский маршал Карл Бернадотт.

С Турцией Кутузов, оказавшийся не только замечательным стратегом, но и блестящим дипломатом, успел заключить как раз накануне войны — в мае 1812 г. — очень выгодный для России мир, искусно доведя до паники великого визиря. Узнав об этом внезапном замирении России с Турцией, Наполеон воскликнул в бешенстве, что не знал доселе, какие болваны управляют Турцией.

Что касается Швеции, то Бернадотту было сделано два предложения. Наполеон предлагал Швеции Финляндию в случае, если Швеция выступит против России, а Александр — Норвегию, если Швеция выступит против Наполеона. Бернадотт, взвесив выгоды того и другого предложения, склонился на сторону Александра не только потому, что Норвегия богаче Финляндии, но и потому, что от Наполеона Швецию ограждало море, а от России — ничто. Наполеон впоследствии говорил, что ему следовало отказаться от войны с Россией уже в тот момент, когда он узнал, что ни Турция, ни Швеция воевать с Россией не будут.

Тотчас после начала войны Англия заключила с Александром союз.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.