Французская дипломатия в период Национального учредительного собрания

Во времена абсолютной монархии министерство иностранных дел и посольства были организованы так, чтобы служить для абсолютной монархической власти послушным орудием ее политики. Министр иностранных дел назначался монархом и был ответственен только перед ним.

Послы и министры назначались обычно из аристократических фамилий, тесно связанных с двором, Немногочисленные чиновники министерства подбирались чаще всего из буржуазных фамилий, члены которых уже служили в министерстве или при дворе. Попав в министерство, они служили там до конца своих дней. То были большей частью люди надежные, покорные, верные и хорошо обеспеченные жалованьем.

Министерство состояло из двух «политических управлений», разделенных по территориальному признаку. Первое вело переписку с государствами Западной и Центральной Европы и Америки; второе — с Восточной и Южной Европой и скандинавскими государствами. Кроме этих двух управлений, существовали еще вспомогательные отделы.

После взятия Бастилии Национальное собрание, опираясь на принцип народовластия, стало вмешиваться в дипломатию королевского министерства, стремясь подчинить ее своим целям. От случая к случаю Национальное собрание издавало декреты по поводу сообщений министра иностранных дел о внешних делах. В мае 1790 г. Национальное собрание резко столкнулось с королевской властью из-за вопросов внешней политики. В это время возникла угроза войны между Испанией и Англией из-за притязаний на часть тихоокеанского побережья Северной Америки. Весной 1790 г. обе стороны готовились к войне. В силу союзного «фамильного договора» 1761 г. испанский двор потребовал помощи от Людовика XVI. Министр иностранных дел сообщил Национальному собранию о намерении короля вооружить флот против Англии. Его заявление вызвало в Национальном собрании целую бурю. Буржуазия негодовала на испанскую политику, не допускавшую французских товаров в испанские колонии, и не сочувствовала «фамильному договору». Она видела в нем лишь династический союз. Многие основательно думали, что король под предлогом войны с Англией хотел попросту увеличить вооруженные силы для борьбы с революцией и с помощью их разогнать Национальное собрание. Поэтому левая часть Национального собрания решила отнять у короля право объявлять войну и заключать мир. Национальное собрание постановило, что само будет контролировать дипломатические переговоры и утверждать договоры. После горячих прений большую часть депутатов увлек за собой граф Мирабо, который около этого времени начал уже получать тайную субсидию от короля. 24 мая Мирабо добился в Национальном собрании компромиссного решения по вопросу о праве войны и мира. Согласно этому решению только Национальное собрание могло объявить войну и заключить мир, — но лишь в том случае, если король внесет такое предложение. Таким образом, право войны и мира было разделено между королем и Национальным собранием. Во время прений депутаты резко осуждали династическую тайную дипломатию и союзы и заявляли, что Франции нужны только «национальные договоры», со «справедливыми народами». В связи с рассмотрением требований Испании об исполнении «фамильного договора» Национальное собрание создало постоянный комитет для наблюдения за дипломатическими делами. Главой «Дипломатического комитета» стал Мирабо. Дипломатический комитет и Национальное собрание окончательно подчинили себе официальную дипломатию короля и министерства, и крупная умеренная буржуазия стала, наконец, у руководства внешней политикой Франции. По предложению Дипломатического комитета Национальное собрание оставило в силе союз с Испанией, так как он мог понадобиться против Англии. Однако оно устранило из договора все статьи, которые имели наступательный характер. Были оставлены только оборонительные и торговые обязательства. Основами внешней политики Франции были провозглашены «всеобщий мир и принципы справедливости».

Особым декретом, принятым в декабре 1791 г., было установлено, что «французская нация навсегда отказывается от всякой войны с целью завоевания и никогда не употребит своей силы против свободы какого-либо народа». Завоевательные стремления самой французской буржуазии обнаружились позднее, когда в результате революции власть ее окрепла. В период Национального учредительного собрания власть буржуазии была еще неустойчива: воинственные предприятия могли ее поколебать, и Национальное собрание до своего роспуска осенью 1791 г. сохраняло миролюбивое направление внешней политики и дипломатии.

Когда в 1789 г. в австрийских Нидерландах (Бельгии) произошла революция, Национальное собрание было против вмешательства в защиту Бельгии от Австрии, боясь конфликта с феодально-монархической Европой. Несмотря на энтузиазм газет и клубов по поводу бельгийской революции, бельгийская нотификация о провозглашении независимости Бельгии по решению короля и министра иностранных дел была возвращена обратно в нераспечатанном виде. Национальное собрание не протестовало.

Несмотря на миролюбие Национального собрания, отмена части феодальных повинностей вовлекала Францию в столкновения с монархической Европой. Во Франции, в Эльзасе, находился ряд мелких владений германских имперских князей. Революция уничтожила там старые феодальные права сеньеров. Князья жаловались германскому имперскому сейму и добивались вмешательства Австрии и Пруссии, а также России и Швеции для восстановления своих привилегий. Желая избежать конфликта, Национальное собрание решило вознаградить князей за убытки, как частных лиц. Министерство иностранных дел начало с ними переговоры, которые затянулись до начала войны с коалицией. Сделка в конце концов все же не состоялась. Австрия, Россия и Пруссия побуждали князей к сопротивлению в надежде иметь в руках лишний предлог для войны с Францией. Екатерина подстрекала князей требовать австрийского и прусского вмешательства, рассчитывая скорее втянуть эти государства в войну с Францией. Конвент отменил решение о вознаграждении эльзасских князей только тогда, когда война с коалицией уже началась.

Конфискация церковных земель, произведенная Национальным собранием, и проект гражданского устройства духовенства вызвали конфликт Франции с римским папой. Пытаясь уладить положение, министерство завязало с Римом тайные переговоры, только что в принципе осужденные Национальным собранием. Однако соглашение не было достигнуто. Революция распространилась на принадлежавшую папе территорию Авиньона, населенную французами. В апреле 1791 г. население Авиньона потребовало воссоединения его с Францией. Дипломатический комитет предложил Национальному собранию применить на практике новый принцип территориальных присоединений на основании изъявления воли самим населением. Декретом Национального собрания от 14 сентября 1791 г. Авиньон был присоединен к Франции, «согласно желанию, свободно и торжественно изъявленному большинством коммун и граждан». Присоединение Авиньона еще более обострило отношения не только с Римом, но и с соседними монархическими державами, которые опасались, как бы и их население не пожелало присоединиться к революционной Франции. С того времени на принцип суверенитета нации, введенный в европейскую международную политику французской революцией, ссылались при издании всех декретов о территориальных присоединениях в ходе революционных войн Франции с коалицией.

В то время как официальная дипломатия находилась под надзором Дипломатического комитета Национального собрания, двор вел свои тайные интриги с целью вызвать вмешательство иностранных держав для восстановления абсолютной монархии. Слухи об этом распространялись, и в Национальном собрании и клубах росло недоверие к прежнему дипломатическому персоналу, который тайно помогал королю сноситься с иностранными дворами. В Национальном собрании стали раздаваться требования очистки дипломатического персонала от сторонников абсолютизма. Под давлением этих требований даже Мирабо, втайне продавшийся двору, вынужден был в январе 1790 г. признать необходимость почти полной смены послов Франции при иностранных дворах. В марте 1791 г. было сменено семь послов. Собрание установило для послов специальную присягу. Некоторые из старых дипломатов отказались ее принести и были отозваны.

Сильно скомпрометировала старый дипломатический персонал неудачная попытка бегства короля из Франции летом. 1791 г. Министра иностранных дел обвиняли в соучастии в этом деле. После бегства в Варенн король был временно отстранен от власти, и почти все иностранные дворы прервали сношения с послами Франции. Тем не менее, боясь дальнейшего развертывания революции, Национальное собрание вновь восстановило власть короля; по конституции 1791 г. оно предоставило ему ведение всех внешних сношений с правом заключать договоры при условии последующей ратификации их законодательным корпусом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.