А. М. Горчаков как дипломат

После Парижского мира Наполеон III казался некоторое время суперарбитром Европы. Так его называли тогда не только придворные льстецы, но и многие авторитетные буржуазные публицисты за границей.

В первые два-три года казалось, что и Пальмерстон в Англии счел за благо забыть о коварном поведении Наполеона на Парижском конгрессе и старался лишь, чтобы император не вздумал итти дальше по опаснейшему для Англии пути сближения с Россией. А это сближение быстро прогрессировало. В России тотчас после Парижского конгресса министерство иностранных дел перешло из рук Нессельроде в руки князя Александра Михайловича Горчакова.

Это был человек умный, проницательный, с широким кругозором. Горчаков, конечно, не блистал глубиной образования, но ближайшую к современности дипломатическую историю Европы знал хорошо. Характера он был довольно независимого, за что его не терпел и долго не давал ему ходу канцлер Нессельроде. Вот что припомнил по поводу его назначения известный эмигрант 50-х и 60-х годов, сотрудник герценовского «Колокола» князь Петр Владимирович Долгоруков: «В 1825 году князь Горчаков взял отпуск в Россию на несколько месяцев; проезжая через Псковскую губернию, он свернул с дороги, чтобы посетить опального товарища своей юности знаменитого Пушкина, в то время сосланного в деревню отца своего, в село Михайловское, и жившего там под надзором местной полиции. Со стороны двадцативосьмилетнего дипломата, ехавшего в Петербург в аракчеевскую эпоху, поездка в деревню для посещения опального друга была весьма благородным поступком». Пушкин, его лицейский товарищ, писал потом об этом поступке Горчакова: «Фортуны блеск холодный не изменил души твоей свободной».

Горчаков держался несравненно независимее с Александром II, чем Нессельроде с Николаем.

Он изложил основы своей политики и в докладе Александру II тотчас после своего назначения и в циркулярных нотах, которыми оповестил Европу о предстоящей дипломатической роли России. «La Russia se recueille» («Россия сосредоточивается»); Россия воздерживается от активного вмешательства в европейские дела; Россия оправляется от потерь и понесенных жертв. Это — одна основа будущей политики. Другая состоит в том, что Россия отныне не намерена жертвовать своими интересами для поддержания принципов Священного союза и считает себя совершенно свободной в выборе своих будущих друзей.

Эти основы политики Горчакова как нельзя более соответствовали тенденциям дипломатической деятельности Наполеона III после Парижского конгресса.

С одной стороны, Россия предоставляла французскому императору полную свободу рук; с другой — Горчаков явно и с ударением намекал на Австрию, когда говорило разочаровании России в своих былых союзниках по Священному союзу. А, между тем, перед Наполеоном III постепенно вырисовывалась новая задача, разрешение которой должно было при нести ему не только новые военные лавры, но, в противоположность Крымской войне, также и большую территориальную добычу. Речь шла об изгнании Австрии с Апеннинского полуострова.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.